Я сидела с распечаткой первой страницы своей книги и двумя версиями перевода — одна от кандидата из LinkedIn, другая от человека по рекомендации — и не могла понять, которая лучше. Обе выглядели как английский. Обе казались грамотными. Но чувствовала ли я то, что нужно чувствовать, читая их? Не знала. Мой английский — рабочий, туристический. Достаточный, чтобы объяснить таксисту адрес, заказать кофе и понять примерно половину английского подкаста, если говорят без акцента. Но не достаточный, чтобы почувствовать, живёт ли фраза или просто стоит на месте.

Мысль о переводе «Здесь живёт любовь» появилась не сразу. Сначала я думала: книга про русскую женщину, про Петербург, про Азию — это такая специфическая история, кому она нужна на английском? Потом начали приходить письма от читателей — и несколько человек написали на английском. Люди, которые живут в других странах, у которых русский язык детства, но читать им удобнее на другом. Вот тогда я поняла, что перевод — не амбиция, а просто логика.

Найти переводчика с русского на английский оказалось неожиданно сложно не потому что их мало, а потому что их много, и никакого очевидного способа отличить хорошего от посредственного у меня не было. На специализированных сайтах для литературных переводчиков профили выглядят одинаково: образование, годы опыта, список жанров. Художественная проза, документальная, детская. Иногда — несколько названий книг, которые человек перевёл. Но как я пойму, хорошо ли он их перевёл, если не читала оригинал?

Я написала в несколько сообществ, где общаются авторы, публикующиеся за рубежом. Там мне дали совет, который я потом повторяла всем, кто спрашивал: ищи переводчика, у которого английский — родной. Не просто хороший, а именно родной. Потому что перевод художественной прозы — это не передача смысла, это передача интонации. А интонацию на неродном языке не чувствуешь так, как нужно. Это, конечно, сужало выбор, но зато делало его понятнее.

Я нашла трёх человек. Двое — носители языка, работавшие с русской прозой, один — переводчик с очень хорошим английским, но выросший в Москве. Всем троим я отправила одно и то же задание: перевести три страницы из разных мест книги. Первую — из начала, где много внутреннего монолога и ритм неровный, намеренно. Вторую — диалог, с моими характерными паузами и недосказанностью. Третью — описание Чиангмая, где важна чувственная деталь, а не точность географии.

Когда пришли три варианта, я сделала следующее: попросила мужа, который по-английски читает хорошо, просмотреть все три вслепую — без имён. И попросила подругу, которая изучала английскую литературу, сделать то же самое. Не выбирать лучшее, а просто отметить, где текст живой, а где — мёртвый. Там, где машина переводит смысл, но не переводит дыхание.

Оба независимо указали на один и тот же вариант. Переводчик с Новой Зеландии, Люси, которую мне порекомендовали через третьи руки из какого-то чата авторов, живущих в Азии. У неё не было длинного портфолио с русской прозой — был один переведённый роман и несколько рассказов в литературных журналах. Но её перевод моих трёх страниц был живым. В нём было дыхание.

Доверие в этой ситуации — странная штука. Я отдаю человеку свой текст, а он создаёт из него другой текст. На языке, который я не контролирую полностью. Это похоже на то, как отдать кому-то рукопись и сказать: сделай из неё книгу, только я не смогу до конца проверить, что ты сделал. Этот страх был настоящим. Но потом я поняла, что единственный способ с ним справиться — не пытаться контролировать то, что не можешь контролировать, а очень тщательно выбрать человека, которому доверяешь. И потом — доверять.

Мы договорились работать поглавно. Люси присылала перевод, я читала, отмечала места, где что-то чувствовалось не так, и мы разговаривали — не о словах, а о том, что я имела в виду. Иногда она говорила: в английском это так не работает, нужно найти другое решение. Иногда я упиралась: эта неловкость намеренная, это важно. Мы находили компромисс. Это было медленно. И это был, наверное, самый необычный творческий процесс из всего, что я пережила, работая над книгой.

Если бы я начинала снова, я бы сразу шла за рекомендациями — не на биржи. Тестовый фрагмент из разных частей книги — обязательно. И главный вопрос, который я бы задала в первом письме: расскажите мне о книге, которую вы перевели и которую любите. Тот, кто отвечает с удовольствием и говорит о конкретных сложностях — это нужный человек. Тот, кто присылает прайс — нет.