Я уже как-то упоминала мельком, что во время работы над второй книгой у меня был период, который я называю "неписун". Три, может, четыре месяца. Хочу рассказать про него подробнее, потому что тогда, внутри этого периода, мне казалось — вот и всё, книга закончится ничем.

Первая книга писалась легко. Не в смысле, что без труда, а в смысле, что текст будто сам знал, куда идти, а я просто успевала записывать. Поэтому когда вторая книга вдруг замолчала, для меня это было неожиданностью. Я привыкла думать о себе как о человеке, который умеет писать. А тут села за компьютер, занесла руки над клавиатурой — и внутри пусто. Не то чтобы не было идей. Идеи как раз были, я примерно знала, что должно случиться дальше с героиней. Просто не получалось перевести это в слова, которые не стыдно было бы оставить на странице.

Так продолжалось изо дня в день. Точнее, не изо дня в день — я довольно быстро перестала садиться за текст каждый день, потому что двадцать минут пустого экрана несколько раз подряд отбивают охоту повторять это в четвёртый раз. Но раз в несколько дней я всё равно возвращалась, пробовала снова. И снова ничего.

Первая мысль, конечно, была: со мной что-то не так. Может, я исписалась после первой книги. Может, вторую книгу вообще не стоило начинать, и всё, что я приняла за вдохновение, было случайностью, которая больше не повторится. Я честно перебирала эти мысли, и ни одна из них меня не радовала.

Что я делала в это время? Ничего героического. Не заставляла себя писать через силу — пробовала пару раз, и получившееся было настолько неживым, что я сама удаляла написанное на следующий день. Не устраивала себе строгий график и не давала обещаний "с понедельника". Я просто отстала от себя. Занималась другими делами, которые не требовали того же ресурса — что-то по дому, соцсети, обычная жизнь с тремя сыновьями, где скучать некогда в принципе. Иногда открывала документ с книгой, перечитывала написанное раньше, закрывала и уходила заниматься другим.

Мужу тогда сказала честно: "Кажется, я больше не могу писать". Он не стал меня утешать банальностями про то, что вдохновение обязательно вернётся. Просто сказал, что если не пишется — значит, пока не время, и что это не отменяет того, что я уже написала одну целую книгу, и это никуда не делось.

Неписун прошёл сам. Не в один день — скорее, я заметила задним числом, что уже неделю пишу без остановки и не помню, когда именно снова начала. Никакого озарения, никакой особенной даты. Просто в какой-то момент пустой экран перестал быть пустым.

Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что тот период был мне нужен не меньше, чем те месяцы, когда текст лился легко. Что-то во мне тогда, видимо, донабиралось — то ли опыта, то ли просто устало и восстанавливалось. Я не знаю точного механизма, и, если честно, мне не так уж важно его знать. Важнее то, что я не сломала себя попытками писать через "не могу", и книга от этого не стала хуже. Может, стала даже лучше — потому что дописывала я её уже человеком, который вынес что-то из этой паузы, а не тем же самым, кто в неё вошёл.

Сейчас, работая над третьей книгой, я уже не пугаюсь, если несколько дней ничего не выходит. Я знаю: это не значит, что всё закончилось. Это может значить вообще что угодно — или вообще ничего не значить. И этого спокойствия у меня не было бы, не пройди я тот первый, самый страшный неписун, когда я ещё не знала, что он вообще когда-нибудь закончится.