Когда я поставила точку в финале первой рукописи, я чувствовала триумф.
Чувство эйфории быстро испарилось, но осталось кое-что.
Я чувствовала себя... легче, что ли. Как будто что-то, что долго занимало место внутри, вышло наружу и освободило пространство. Не пустоту — именно пространство. Место для чего-то нового.
В книге я писала про страх, про неуверенность, про моменты, когда я не знала, как поступить, и поступала неправильно. Про то, что в браке бывает полоса, когда ты смотришь на мужа и думаешь: мы всё ещё те же люди? Про то, что дети вырастают — и это счастье, и это потеря одновременно.
Всё это я написала. Для незнакомых людей. На весь мир, условно говоря.
И ничего не случилось. Никто не осудил. Никто не сказал: «Надя, это слишком личное». Читатели, наоборот, писали: «я чувствовала то же самое, но думала, что одна такая». Это было ошеломительно — открыть, что честность про собственные слабости не отталкивает, а сближает.
После этого опыта что-то щёлкнуло. Я поняла, что годами держала дистанцию там, где она не была нужна. Боялась, что меня сочтут слабой, непоследовательной, слишком эмоциональной — и поэтому прятала именно это.
Теперь меньше прячу. Это не значит, что я теперь рассказываю всем всё подряд. Это значит, что у меня внутри стало меньше слоёв между тем, что есть, и тем, что я показываю.
Ещё одна вещь, которая изменилась: я перестала бояться чужих мнений так, как боялась раньше. Не то чтобы мне теперь всё равно — нет. Но это перестало быть стоп-краном. Раньше мысль о том, что кто-то прочитает и не поймёт, или прочитает и осудит, могла остановить меня на середине страницы. Теперь — нет. Я пишу, зная, что кто-то не поймёт. И пишу всё равно.
Я не ожидала этого эффекта. Я думала, что напишу книгу — и у меня будет книга. Оказалось: напишешь книгу — и у тебя будет другая ты.